Сейчас на сайте: Украинская Баннерная Сеть
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 197

Форма входа

z

Друзья сайта





Понедельник, 17.12.2018, 05:32 в КИЕВЕ погода Киев прогноз погоды на 5 дней
Приветствую Вас Салага | RSS
Главная | Регистрация | Вход
Известнейшие Корсары и Флибустьеры


История Мак-Леода, офицера корабля «Альцеста», который вез из Китая посла Великобритании в феврале 1817 года.

В открытом море

     Выйдя из Манилы, мы осторожно вели наш корабль, стараясь не наткнуться на многочисленные и еще мало известные подводные камни, которые могли скрываться в этой части Китайского моря, то есть к западу от Филиппин и северо-западу от Борнео. Оказавшись 14 числа за пределами опасного прибрежного района, мы взяли обычный курс, намереваясь пройти по проливам Банка или Гаспар (пролив Келаса). Было решено, что мы поплывем вторым проливом, так как он более прямой и менее подвержен штилям, чем первый. Оба эти пролива мы считали надежными для нашего плаванья. Рано утром 18 числа, точно в рассчитанное время, мы увидели остров Гаспар; обогнув его мы вошли в пролив, приняв все меры предосторожности, которые всегда применяются в таких случаях, особенно, если не достаточно хорошо знаешь рельеф дна. Капитан, так же как и все офицеры, и боцманы, провел ночь на палубе и здесь же встретил утро. Замеры зондов дали результаты, совпадавшие с указанными на картах, и мы строго следовали по указанному на карте маршруту, чтобы не подвергнуться опасности. Внезапно, около семи часов утра, корабль со страшным треском наткнулся на риф, скрытый под водой, и замер.

     Мы сразу поняли, что любая попытка высвободить «Альцесту» будет иметь роковые последствия, так как с двух сторон от злосчастного подводного камня, на который мы наскочили, море имело от десяти до семнадцати саженей глубины и полученные повреждения корабля должны были бы привести к тому, что если корабль поплывет вперед, то через нескольких минут он пойдет ко дну. Тогда мы бросили самый надежный якорь и прекратили работать помпами, помощь которых была бесполезной.

     Наши лодки были спущены на воду. Лейтенант Гопнер получил приказ пересадить в куттер и шлюп посла с его свитой, а также тех, чье присутствие на корабле не было необходимым, И переправить всех на остров, находившийся в трех с половиной милях от нас. Тем временем капитан и оставшиеся на борту корабля офицеры занимались спасением продовольствия, до которого они могли добраться, что было нелегко, так как вода поднялась уже до второй палубы; после полудня ее уровень опустился и мы смогли даже вытащить много необходимых вещей на верхнюю палубу. Мы сконструировали плот, на который погрузили самые увесистые предметы и некоторый багаж, и все это переправили на землю.

     По возвращении лодок, которые перевозили посла, мы узнали, что высадка на остров была очень трудной. Мангровые заросли покрывали берег, и пришлось плыть вдоль острова почти три мили, чтобы найти открытое место; затем, чтобы достичь берега, надо было карабкаться с одного камня на другой. Остров весь утопал в зелени; удалось немного расчистить довольно большое пространство у подножия высокой скалы и разбить здесь лагерь под густыми деревьями.

     На борту «Альцесты» мы продолжали заниматься спасением всего, что могло бы нам понадобиться; но при новом приливе волны приподняли наш корабль и с такой силой обрушили его на камни, что ближе к полночи уже настала необходимость всем покинуть тонущее судно. 19 числа я отправился в сторону острова вместе с двумя членами экипажа, тяжело раненными в результате падения мачт. Большинство людей, которых я нашел на острове, и даже сам посол, не имели из одежды ничего, кроме надетых на них рубашек и брюк.

     Лорд Амхерст, узнав, что еще не привезли на остров пресную воду и не было большой вероятности, что удастся вытащить бочки из трюма, собрал тех, кто находились около него и приказал распределить среди всех, не делая никаких различий, по стакану воды, которую он захватил с собой накануне; он добавил к ней еще по стакану рома и, выпив свою порцию, показал пример бодрости духа; поведение лорда произвело на всех положительное впечатление, так как люди увидели, что человек такого высокого ранга готов вынести с ними на равных все превратности судьбы.

     Многие бочки, отправленные на остров, оказались треснутыми в различных местах, и в них обнаружили соленую воду, возможно, потому что они долго находились в морской воде. Человеческий скелет, найденный на острове, вселил в головы людей ужасную мысль, что этот человек умер от жажды. Те, кто осмеливались углубиться в лес, были вынуждены делать зарубки на деревьях, чтобы потом найти обратную дорогу.

«Робинзоны Крузо»

     После полудня капитан вызвал на совет лорда Амхерста, чтобы обсудить с ним, что можно предпринять при таком критическом стечении обстоятельств. Лодки могли вместить в себя лишь половину всех людей, а так как было абсолютно необходимо, чтобы кто-нибудь добрался до ближайшего порта и вызвал подмогу, то капитан предложил послу с его свитой отправиться в Батавию или другой порт Явы, откуда он смог бы отправить корабли на помощь остальным членам экипажа.

     Как раз в это время подул северо-западный муссон, и все говорило за то, что при благоприятных ветре и течении лодки прибудут на Яву через три дня. Посол отбыл около пяти часов вечера в сопровождении своей свиты, господина Гопнера, нескольких других офицеров и охраны, чтобы иметь возможность защищаться от малайских пиратов, которых можно было часто встретить среди здешних многочисленных островов. На куттере и шлюпе насчитывалось сорок семь пассажиров; они везли с собой провизии на четыре или пять дней, срок по нашим предположениям достаточный, чтобы добраться до соседнего порта. После их отплытия на острове остались двести человек, включая несколько юнг и одну женщину.

     Перво-наперво капитан выделил рабочих, чтобы они выкопали колодец в том месте, где мы надеялись найти воду. Затем он перенес наш бивуак на вершину холма; здесь мы вдохнули более чистый и свежий воздух; кроме того, отсюда будет легче защищаться в случае нападения. Пришлось применить огонь, чтобы расчистить вершину холма; эта операция взбудоражила тучи насекомых, которых в этих местах неслыханное множество. Наш небольшой запас продовольствия был помещен под охрану в импровизированный магазин, выполненный самой природой под нависающим куском скалы. Два раза в день мы отправлялись к нашему несчастному кораблю, чтобы попытаться спасти еще что-нибудь.

     Вот уже два дня все обитатели острова страшно мучались от жажды, ибо каждый получил за это время только по пинте воды. Со все возрастающим беспокойством люди следили, как продвигаются работы по рытью колодца. Это была их последняя надежда. Наконец, незадолго до полуночи, землекопы принесли капитану бутылку с мутной водой. Как только разнеслась весть, что найдена пресная вода, каждый поспешил к колодцу и рабочие были вынуждены приостановить рытье. Пришлось поставить около колодца часовых. К счастью, сильный дождь позволил растянуть одеяла, скатерти и другие, оказавшиеся под рукой, куски материи, которые потом мы выжимали с большой осторожностью.

     Рано утром 20 числа капитан приказал всему экипажу собраться и заявил нам, что по морским законам каждый должен так же беспрекословно выполнять все распоряжения старших по званию, как на корабле, что отныне он будет даже более строго следить за дисциплиной, так как от этого зависит общее благополучие; он заверил, что с удовольствием наградит тех, кто отличатся своим правильным поведением в нашей критической ситуации, и объявил, что продовольствие будет распределяться экономно, но в равных количествах для всех, пока не придет помощь, которую не замедлит прислать лорд Амхерст.

     Колодец предоставил нам еще по пинте воды каждому; ее вкус напоминал вкус кокосового молока. Поездки в лодках к нашему полузатопленному кораблю приносили нам мало полезных вещей, самые ценные поглотила вода.

Появление пиратов

     21 февраля наш откомандированный отряд, который провел ночь на корабле, обнаружил на восходе солнца, что находится в окружении довольно большого числа пиратов, которые казались хорошо вооруженными и экипированными. Наши товарищи, не имея никакого оружия для защиты, были вынуждены быстро прыгнуть в лодки и попытаться вернуться к нам на остров. Несколько пиратов погнались за ними, но, увидев две другие лодки, отошедшие от берега острова на помощь тем, кого они преследовали, развернулись и поплыли обратно на наш корабль, где уже вовсю хозяйничали непрошеные ночные гости.

     Через некоторое время с высоты скалы, где мы организовали наблюдательный пост, нам сообщили, что заметили пиратов, высадившихся на острове примерно в двух милях от нас. Капитан немедленно отдал приказ вооружиться всем, что есть под рукой; этот приказ был выполнен с поразительной быстротой. Люди бросились делать пики из срубленных молодых деревьев, концы которых они увенчали лезвиями кинжалов и ножей, всякими заостренными инструментами, вплоть до больших острых гвоздей; те, кто не смогли достать ничего металлического и острого, заострили деревянный конец своей самодельной пики и подержали его над огнем; все эти средства защиты были весьма посредственными. В нашем распоряжении также была дюжина сабель; солдаты имели тридцать ружей и еще несколько штыков, но только семьдесят пять патронов на всех. К счастью, мы успели забрать порох, предназначавшийся для пушек; он как раз находился на палубе, когда произошло кораблекрушение. Плотники срубили большие деревья и сделали из них что-то вроде укрепления, которое немного скрывало нас и могло приостановить атаку врага, не имеющего артиллерии. Капитан приказал стрелять только в том случае, если будет уверенность, что выстрел достигнет цели.

     Отряд, который мы послали на разведку, доложил нам, что малайцы не стали высаживаться на острове, а обосновались на соседних скалах, куда они свозили все, что еще можно было украсть на бедной «Альцесте».

     Вечером капитан сделал общий обзор наших приготовлений, сформировал отряды, расставил посты, отдал все необходимые распоряжения. Лодки были подтянуты к самому берегу; взводу солдат во главе с офицером было поручено их охранять. Тревога, поднятая ночью, показала мудрость всех распоряжений капитана: часовой услышал какой-то шум в кустах. По первому сигналу каждый немедленно, без паники, занял свое место.

     22 февраля несколько малайских лодок подошли к месту, где была пришвартована наша маленькая флотилия. Офицер и четверо солдат сразу же отплыли от берега в одной из наших шлюпок навстречу малайцам, в руке он держал покрытую листьями ветку дерева, символ дружбы и желания вести мирные переговоры. Но все оказалось напрасным: малайцы, желавшие только выяснить для себя нашу позицию, быстро развернулись обратно к своим скалам. Тогда капитан отдал приказ господину Гею, старшему лейтенанту и своему помощнику, хорошо вооружить, насколько это было возможным, наши три лодки, отправиться на них в сторону корабля и отобрать его у пиратов, если не по доброму, так силой; по всем наблюдениям разбойники насчитывали не более 80 человек. Как только малайцы из своего убежища на скалах увидели наши вооруженные лодки, они вмиг сложили всю добычу в барки и вышли в открытое море. Рядом с «Альцестой» находились еще два пиратских шлюпа, на которые разбойники грузили какие-то вещи, но при виде нашей приближавшейся флотилии и своих компаньонов, покинувших скалы, оставшиеся пираты прыгнули в лодки и отправились вслед за ними в открытое море, успев перед отплытием поджечь наш многострадальный корабль. В одно мгновение пламя охватило торчавшую из воды палубу; наши лодки, не имея возможности подойти близко к кораблю, вернулись на остров.

     Так рассеялась всякая надежда договориться с этими малайцами. Те, кто разоряли соседние побережья Борнео, Белитунга и менее населенные берега Суматры, возможно были самыми злыми и дикими пиратами на всем свете. Пожар на нашем корабле дал нам недвусмысленное доказательство их отношения к нам; но, несмотря на их злобные намерения, они сослужили нам службу, так как мы сами собирались сжечь верхнюю часть «Альцесты», чтобы предметы, находившиеся под водой, могли бы всплыть и принести нам какую-либо пользу.

     В воскресенье, 23 числа, капитан отправил лодки к еще дымившемуся кораблю. Они привезли нам два ящика вина, небольшие бочки с мукой и бочку с пивом, которые плавали в волнах. Этот последний подарок небес был принят как Божий дар. Каждый получил сразу по пинте пива, что было встречено троекратными возгласами ликования. Весь день все были заняты приведением в порядок защитных укреплений. Наши враги укрылись за маленьким островом под названием Поуло-Чалака (Остров несчастий), находившийся примерно в двух милях от нас. Казалось, они ожидали подкрепление, так как несколько их шлюпов отправились на Белитунг.

Череда дней

     24 февраля наши лодки привезли нам с корабля еще бочки с мукой, которая только частично было пригодна к употреблению, ящики вина, сорок пик и восемнадцать ружей. Канонир сделал патроны из небольшого количества пороха, который нам удалось спасти; у нас также было немного свинца и разная оловянная посуда: мы выплавили пули, сделав литейные формы из земли. В этот же день мы закончили рыть второй колодец у подножия холма; он снабжал нас более чистой водой и в большем количестве, что было для нас единственным утешением.

     25 февраля на борту корабля отыскали еще несколько ящиков с вином и пики. Наши люди продолжали работу по прокладыванию тропинок к колодцам и срубили несколько деревьев, закрывавших вид на море. На следующий день, на рассвете, мы заметили два пиратских корабля, каждый из которых тащил на буксире пирогу; они направлялись в бухту, где качались вблизи берега наши пришвартованные лодки. Лейтенант Гей дежурил этой ночью на борту нашей флотилии; он немедленно бросился навстречу пиратам, которые поспешили уплыть от него подальше в море на всех парусах, бросив свои пироги. Лодка с господином Геем на борту догнала малайцев; они приняли угрожающий вид и открыли стрельбу по нашим людям. Лейтенант ответил им выстрелами из своего единственного ружья. Малайцы бросили копья и ассегаи, некоторые из них попали в лодку, но, к счастью, никого не задев. Лейтенант бросил абордажный крюк и взобрался на корабль, он убил четырех малайцев, пятеро пиратов сами бросились в море, троих взяли в плен, один из которых был ранен.

     Пираты заранее приняли меры, чтобы их корабль нам не достался, так как практически в тот момент, когда он перешел в наше владение, он начал тонуть. Ничто не сравнится с дикой злобой этих пиратов. Малаец, раненный пулей навылет и пересаженный в нашу лодку в последний момент, когда корабль уже пошел ко дну, вдруг с жутким воплем схватил саблю, и нам с большим трудом удалось вырвать ее у него из рук; через несколько минут после приступа ярости он испустил дух. Второй пиратский корабль обстрелял наших смельчаков из мушкетов, взял курс в открытое море и скрылся, обогнув северную оконечность острова. Мы нашли в двух брошенных пирогах разные вещи, украденные с нашего корабля. Мрачный вид пленников, доставленных на берег, говорил о том, что они считали себя уже мертвецами. Один из них был уже преклонного возраста, а другой еще совсем юный. Когда же они увидели, что их развязали и занялись лечением ран юноши, что им принесли еду и приняли по-доброму, то пленники немного приободрились. Особенно на них произвело впечатление, что мы похоронили по всем правилам их мертвого товарища, пытавшегося нас убить.

     У молодого малайца было прострелено колено, пуля раздробила кости, и ему была необходима ампутация. Однако, мы думали, что будет трудно уговорить пациента подвергнуться болезненной операции для его же блага, так как он мог принять это за разновидность пытки, и, если случится, что кто-то из нас попадет в руки его друзей, то им тоже может придти в голову применить к нам ампутацию; поэтому мы ограничились простым лечением, а об остальном пусть позаботится природа. Мы соорудили для больного небольшую хижину, дали ему одеяло и другие необходимые вещи; его товарищу было поручено наблюдать за раненым. Сначала оба они отказывались есть пишу, которую мы им предлагали, но, когда им принесли сваренный по их правилам рис, то они съели его с большим аппетитом.

     После полудня мы увидели в море 14 больших кораблей и несколько маленьких, шедших со стороны Явы; они собирались бросить якорь за островом Поуло-Чалака. Несколько человек сошли на берег и углубились в лес, неся на плечах большие мешки; потом они вернулись налегке за следующими. Зная, с какой стороны приплыли корабли и какое выбрали место для стоянки, а именно это место было оговорено с лордом Амхерстом перед его отъездом, мы имели все основания надеяться, что эти корабли прибыли из Батавии нам на помощь.

     Маленький флажок посольства сразу же взвился на вершине нашего холма; вновь прибывшие в тот же миг подняли свой флаг на вершину одной из грот-мачт. Тогда капитан направил к ним отряд; незнакомцы тоже снарядили небольшую флотилию, которая вышла навстречу со знаменем на борту. Малайцы, ибо мы их сразу теперь узнали, остановились; только лодка-знаменосец продолжала свое движение; наша делегация предприняла те же действия; два депутата медленно сближались; после многочисленных приветствий и церемоний они пожали друг другу руки. Наконец, обе делегации соединились и дружно поплыли к тому месту, где их уже ждали капитан Мак-Леод и его офицеры. Наши матросы, решив, что эти малайцы наши друзья и посланы нам на помощь, приветствовали их радостными криками, но мы вскоре узнали, что малайцы принадлежали к странствующему племени, которое занималось поисками съедобных водорослей, водившихся в большом количестве у берегов здешних островов. Водоросли являлись одним из объектов торговли с Китаем; гурманы этой страны любили полакомиться ими, также как птичьими гнездами. Все эти подробности мы узнали с помощью знаков и нескольких малайских слов, известных нашим людям.

     Лейтенант Гей, другие офицеры и вооруженный отряд взошли на борт корабля раджи, возглавлявшего малайцев, который выказал большое желание увидеть нашего капитана; он послал ему в подарок немного рыбы и кокосового молока. Ночью мы провели совещание, обсудив возможности сторговаться с этими иностранными моряками. Некоторые из нас высказывали предположение, что за вознаграждение они могли бы доставить нас на Яву и их кораблей вместе с нашими лодками как раз хватило бы, чтобы захватить всех наших людей. Другие, зная вероломный характер малайцев, опасались, как бы те не убили нас всех, едва только мы окажемся в их власти, чтобы забрать себе все оставшиеся наши вещи, которые для них представляли большую ценность; эти пессимисты придерживались мнения, что самое лучшее было бы разоружить малайцев и заставить их силой отвезти нас в Батавию, а уж потом оплатить им издержки перевоза и потерянное на нас время.

     Утро 27 февраля избавило нас от дальнейшего обсуждения этого вопроса: обнаружив каркас нашей «Альцесты», все малайские корабли собрались около него и начали забирать с него все, что еще можно было забрать. Вероятно, накануне они не знали нашего истинного положения и вообразили, что мы принадлежали к новому поселению, обосновавшемуся на острове. Именно такова, возможно, была причина их любезного обращения с нами, ибо после того, как они обнаружили каркас нашего корабля, ни о каких подарках речь уже не шла.

Зловредные малайцы

     Мы считали не без оснований, что было бы неумно посылать наши лодки атаковать грабителей; подобные действия с нашей стороны на короткое время отвлекут их внимание от каркаса «Альцесты» и заставят принять меры против ночного нападения, если, конечно, мы решимся напасть еще раз; к тому же, железо и медь, которые они искали на нашем корабле, не так уж были нам нужны в нашей ситуации.

     Накануне мы отвели наши лодки в самую удаленную бухту, практически спрятанную под ветвями больших деревьев; здесь они были в большей безопасности в случае нападения, потому что находились под защитой скал, где можно было ночью выставить пикет под командованием офицера. Мы проложили извилистую тропку, которая соединяла бухту с нашим лагерем.

     28 февраля малайцы были еще заняты каркасом «Альцесты»; один из их кораблей после полудня направился к нашему острову. Наша вооруженная лодка вышла ему навстречу, но малайцы развернулись в сторону своего флота. Никакая помощь не спешила к нам из Батавии; мы привели в порядок всю имевшуюся в нашем распоряжении флотилию и принялись конструировать плот, чтобы не пренебрегать никаким средством, могущим помочь нам покинуть остров, прежде чем у нас полностью кончится продовольствие.

     1 марта четырнадцать новых кораблей, приплывших с севера, присоединились к нашим малайским «друзьям». Они тотчас включились в кипевшую работу по расчленению нашего корабля. Ночью еще многочисленное подкрепление прибыло на помощь малайцам. В воскресенье, 2 марта, пираты оставили пироги продолжать грабеж, а свои двадцать самых больших кораблей направили к месту высадки на наш остров; они стреляли из пушек, били в барабаны и бросили якоря, растянувшись в линию на расстоянии кабельтова от нашей бухты. Мы вмиг приняли защитные меры: усилили отряды наших лодок, а так как несколько пиратских кораблей обогнули бухту и оказались сзади наших позиций, то мы выставили часовых для наблюдения за их маневрами; кроме того, мы направили патрули в разные стороны от лагеря, опасаясь засад на суше.

     Старый пленный малаец был помещен под стражу часовых, охранявших колодец, которые имели неосторожность поручить ему нарубить деревьев для костра. Услышав крики соотечественников и барабанный бой, он бросил своего юного раненого товарища на произвол судьбы и сбежал в лес, прихватив с собой топор.

     Покончив со всеми приготовлениями, мы заметили, что противник не предпринимает никакой попытки высадиться на берег. Наш офицер вывел лодку из бухты и просигналил им о наших дружеских намерениях. После нескольких минут совещания один из их кораблей с отрядом, вооруженным крисами (кинжалами с изогнутыми лезвиями), подошел к лодке; но эта встреча явилась лишь новым подтверждением воровской сущности малайцев. Некоторые из них так страстно просили отдать им рубашку и брюки юнги, что только твердый отказ помешал им раздеть юношу, ибо применить силу они не решились.

     Мы написали письмо главе английского поселения в Минто, находившимся на северо-западной окраине острова Банка; мы изложили ему нашу ситуацию и умоляли его прислать нам, если он сможет, один или два небольших корабля с хлебом, солониной и боеприпасами. Тот же офицер в своей лодке снова направился к малайцам; тот же корабль вышел ему навстречу. Офицер передал письмо на борт корабля и много раз произнес слово «Минто», которое, как ему показалось, они поняли; вместе с тем он указал им, в какой стороне находилось это поселение, и несколько раз повторил, что, если они привезут нам ответ, мы дадим им много пиастров; он показал им в качестве образца одну монету. Но вид денег явился суровым испытанием для их воровских душ. Один из их кораблей в тот же момент направился к Поуло-Чалака, где, видимо, находился их глава, и ни один не взял курс на Банка.

     Тем временем силы пиратов быстро увеличивались, теперь уже можно было насчитать не менее пятидесяти кораблей разных размеров; самые большие из них имели на борту от шестнадцати до двадцати человек; самые маленькие — от семи до восьми; таким образом, мы имели дело примерно с пятью сотнями малайцев. Грабеж остатков нашего корабля казался законченным; разбойники полагали, что самое ценное мы забрали с собой в лагерь. Они взяли в кольцо наш остров и полностью блокировали бухту, особенно тщательно они следили за ней во время высокого прилива, боясь, как бы наши лодки не улизнули.

     После полудня люди из окружения раджи, которых мы вначале рассматривали как друзей, приблизились к нам, показывая своим видом, что желают вести переговоры. Мы выслали им навстречу свою делегацию. Они дали нам понять частично знаками, частично словами, смысл которых мы угадывали, что, кроме них, остальные малайцы имели дурные намерения в наш адрес и разрабатывали в настоящее время план ночного нападения на наш лагерь; как следствие они предложили направить часть своего отряда на холм, чтобы помочь защитить наших людей от грабителей. Их предшествовавшее поведение и неразрывные связи с другими малайцами так явно говорили о коварстве их предложения, что мы его отклонили и объяснили им знаками, что сумеем сами постоять за себя. Они вернулись обратно к своему флоту, который в тот же миг принял угрожающий вид.

Спасены!

     Вечером, около восьми часов, когда все мы вооружились и заняли свои обычные посты, капитан Мак-Леод обратился к нам с короткой бодрой речью, призвав быть на страже в случае, если врагу вздумается атаковать ночью наш лагерь. На этот призыв мы ответили троекратными громкими приветствиями, которые, долетев до ушей малайцев, произвели, пожалуй, некоторое впечатление на их умы, так как мы заметили, что с помощью огней они подавали сигналы некоторым своим кораблям, оставшимся позади острова. После скудного ужина мы легли спать, положив рядом с собой, как обычно, оружие, а капитан остался бодрствовать рядом с охраной.

     3 марта на восходе солнца мы увидели малайцев на тех же позициях, что и накануне, но усиленных еще десятью кораблями. Их заговор против нас был налицо; наша ситуация с каждым мгновением становилась все более критической, так как силы врага быстро прибывали, а наши запасы продовольствия стремительно таяли, и этот факт толкал нас на отчаянный шаг. Мы все были сильно возбуждены и уже готовы были сами решиться напасть на пиратов, победить их или погибнуть, но попытаться отделаться от них любой ценой, чтобы обрести свободу.

     К полудню, в то время как мы строили всевозможные проекты осуществления решительных мер по нашему спасению, один офицер, залезший на самое высокое дерево, служившее нам наблюдательным пунктом, заметил вдалеке корабль, который он посчитал слишком большим для малайского. Немедленно все взгляды сосредоточились на дереве, откуда мы ждали подтверждения наших надежд. Кто-то вскарабкался на вершину дерева с биноклем, но густое облако скрыло корабль на двадцать минут. Когда он снова появился, наблюдатель сообщил нам, что по виду это европейский корабль и что он направляется к острову на всех парусах. Проще представить себе, чем описать словами ту радость, которая охватила нас при этом известии; мы привязали на вершине дерева флаг, чтобы привлечь внимание корабля в случае, если данный корабль был иностранный, заплывший в эти места.

     Пираты не замедлили сделать то же открытие по сигналам, посланным им со стороны их кораблей, стоявших за Поуло-Чалака. Прилив нам благоприятствовал; мы полагали, что обогнув внезапно риф, мы могли бы подвергнуть некоторые пиратские корабли огню и захватить их; но они имели все основания поставить под сомнение наш проект, так как когда наши люди появились под низкими мангровыми деревьями, окружавшими остров, ближайший малайский корабль дал выстрел из пушки, и наши люди оставили пока свою затею. Мы открыли стрельбу по врагу издалека. Прорвав блокаду, одна из наших лодок поплыла навстречу большому кораблю, чтобы узнать, чей он; это был «Тернат», один из судов Индийской компании, отправленный нам на помощь лордом Амхерстом с двумя нашими товарищами на борту.

C http://privateer.battlefield.ru



Copyright MyCorp © 2018
Google-Add.com - Открытый Каталог Сайтов Популярный КАТАЛОГ-РЕЙТИНГ сайтов Rambler's Top100 Женский портал, женских каталог, все для женщин! Яндекс цитирования Украинский портАл Webalta Уровень доверия игры для мобильных телефонов dimedrol.com - Музыкальный каталог. Все лучшие музыкальные сайты в одном месте! Каталог интернет-ресурсов с описаниями Рейтинг золотых сайтов РуНета, счетчик посетителей